Рождественский пост


Считая Рождество Христово второй Пасхой, церковный устав назначает пред ними и пост, по продолжительности равный предпасхальному, т. е. Великому, именно 40-дневный, называемый посему «четыредесятницей», но в отличие от Великого поста, «малой».


Обнимая собою определяемый знаменательным числом 40 (числом дней, которым измеряли свой пост Моисей, Илия, сам Христос; сравни также сроки кар Божиих: потоп, сорокалетнее странствование по пустыне) период времени, этот пост, день за днём, углубляет в душе верующего ожидание праздника, непрерывно направляет на него мысль и чувство, заставляет переживать событие всей духовно-телесной жизнью.


Занимая второе место в ряду постов, будучи первым после Великого поста по продолжительности и значению (как приуготовительный к важнейшему после Пасхи празднику), Рождественский пост не отвечает этому месту своему по строгости предписываемого в течение его воздержания. В этом отношении он уступает Успенскому посту. 


В Успенский пост предписывается уставом более строгое воздержание, чем в Рождественский, который в этом отношении вполне уравнивается с Петровым постом (ислючая своих последних дней).


При определении степени воздержания в тот или другой пост церковный устав вдаётся в подробности, которые могут показаться мелочными и неприложимыми к жизни (особенно мирян), но которые тем не менее хорошо выражают свою идею. 


Эта идея заключается в том, чтобы из всех дней недели: а) особенно освятить строгостью воздержания понедельник, как день покаяния и первый день недели, и среду с пятницей, как дни страданий Христовых; и б) особенно почтить ослаблением воздержания субботу, как предпразднство воскресения и богоустановленный день покоя, и воскресенье.


В этих целях для первых дней (понедельника, среды и пятницы) уставом предписывается в Рождественский пост вторая из существующих в уставе степеней воздержания, так называемое «сухоядение», т. е. воздержание от варёной пищи (за исключением варёной воды) и принятие пищи только раз в день.


(Первая степень воздержания — полное неядение; она предписывается уставом только для 4 дней года: понедельника, вторника и четверга первой седмицы Великого поста и Великой пятницы). Для субботы же и воскресенья Рождественского поста назначается самая лёгкая и низкая степень воздержания, равная с точки зрения церковного устава почти полной отмене поста: именно разрешается употребление рыбы. 


Во весь Великий пост такое облегчение поста (разрешение рыбы) допускается только для двух великих праздников, падающих на этот пост: Благовещения и Вербного воскресения. А в Успенский пост этого разрешение даётся только для праздника Преображения. 


Для остальных дней недели: вторника и четверга в течение Рождественского поста уставом назначается средняя степень воздержания: так называемое «разрешение вина и елея», т. е. разрешается не только употребление варёной пищи (как в те же дни Успенского поста: «ядим варение без елея», сказано в уставе о вторниках и четвергах Успенского поста), но и с приправой из постного масла и вино.


Вот основные правила пощения в «малую четыредесятницу». Из этих правил делаются уставом, и нередко, исключения, которые имеют ту же цель, что и самые правила: ослаблением воздержания почтить некоторые дни, как праздничные, или усилением его освятить некоторые дни, как особо печальные. 



В первом отношении уставом Рождественского пощения прежде всего отмечается и выделяется из всех дней Рождественского поста праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. В этот праздник, в какой бы день недели он ни случился, полагается самая слабая степень пощения, почти отмена его: разрешается рыба.


Такое же разрешение даётся или, вернее, только возможно ещё для одного лишь праздника в течение Рождественского поста, именно для храмового праздника, если храмовый праздник падает на этот пост. 


Кроме праздника Введения и храмового подобной льготой в отношении поста чтутся и другие падающие на Рождественский пост великие памяти, дни так называемых «великих» святых, именно: евангелиста Матфея 16 ноября (здесь и далее по старому стилю), Знамения Пресвятой Богородицы 27 ноября, св. ап. Андрея 30 ноября, преп. Саввы Освященного 5 декабря, святителя Николая 6 декабря, зачатия св. Анны 9 декабря, св. пророка Даниила и 3 отроков 17 декабря.


Но праздник Введения возносится уставом над этими праздниками тем, что для него даётся разрешение рыбы (т. е. почти отменяется пост) безусловно, в какой бы день недели он ни пришёлся, а для тех праздников такое разрешение даётся только тогда, когда они не приходятся в понедельник, среду или пятницу; в этом же последнем случае для них даётся разрешение только на вино и елей, т. е. пощение ослабляется только на одну степень. 


Здесь происходит то, что так поэтически изображает канон на первую субботу Великого поста, когда тоже ослабляется воздержание в честь св. великомученика Феодора Тирона и отчасти ради соединяемого с каждой субботою чествования Пресвятой Богородицы: «закону рекл еси не лежати праведником Твоим, праведный Владыко; тем же Мати Твоя и многочудный сей раб Твой (вмч. Феодор) светлостию памяти сих днесь законы разоряют пощения»; «поститеся, Спасе, не могут друзи и сынове чертога Твоего; Тебе бо, Жениха, с Материю и с другом Твоим учреждают (угощают) предстояща и служат».


Ослабляя по временам строгость общей нормы пощения для великих праздников, церковный устав, как сказано, усиливает эту строгость для некоторых дней Рождественского поста. Это он делает для последних дней поста, заключительных, которые служат предпразднством Рождества Христова, т. е. для дней с 20 по 24 декабря. 


В эти дни уставом безусловно воспрещается вкушение рыбы даже в субботу и воскресенье, падающие на этот промежуток поста. Такое запрещение налагается на эти дни не только потому, что они заключительные дни поста, но и потому, что они, как положением своим, так и священными воспоминаниями, приуроченными к ним, вполне отвечают в Рождественском посту Страстной седмице Великого поста.


Из заключительных дней Рождественского поста естественно наиболее строгим воздержанием освящается последний день поста, 24 декабря, известный под именем сочельника. Это название именно и указывает на ту степень пощения, которая назначается уставом для этого дня. 



Сочельник, видоизменённое сочевник, происходить от слова «сочиво», означавшего, вероятно, кашу из сушёных зёрен (круп), как можно заключить из следующего предписания в указе 1590 г. о трапезах монастырей Сергиева и Тихвинского в сочельник: «на обеде каша тертая с соком». 


Если так, то сочиво — то же, что «коливо» (слово не греческое, судя потому, что вмч. Феодор объясняет его епископу, которому явился во сне; еврейское слово «кали», по произношению западных учёных, и «коли», по произношению самих евреев, употреблено в кн. Руфь 2, 14 о каком-то блюде обеда, а в 1 Цар. 17, 17 о зёрнах особого приготовления, вероятно, крупе), т. е. сладкая каша из рисовой, пшеничной или другой крупы.


Есть глубокие основания для назначения такой своеобразной пищи в канун Рождества Христова. Если сочиво — то же, что коливо (что, как мы видели, почти несомненно), то предложение его на трапезе в последний день предпразднства Рождества Христова сближает этот день с другими днями, когда полагается вкушать коливо. 


А благословение колива для вкушения уставом положено в дни памяти мучеников и других святых и в дни поминовения усопших (из мучеников у нас чтится благословением колива обычно только св. Феодор Тирон по особым обстоятельствам из его жизни. Но у других славян благословение колива обычно в дни всех великих святых. Напр., сербская колония в Петрограде ежегодно 12-го января в день св. Саввы, митрополита Сербского, служит ему молебен с благословением колива).


На Рождественский сочельник, следовательно, сочиво, или коливо, снедается в честь Святейшего из святых людей и Того, в Котором тотчас по рождении Его, по убеждению Православной Церкви, волхвы прозревали тридневного Мертвеца. 


Спаситель пришёл на землю, родился на ней главным образом для искупительной смерти за наши грехи. Поэтому в сочельник полагаются на церковных службах ирмосы Великой субботы: «Волною морскою». 


В связи со всем этим стоит то обстоятельство, что в сочельник Рождественский иногда читается евангелие из притчи о зерне горчичном, без сомнения, потому, что Спаситель сравнивал с зерном Себя в отношении пришествия на землю («аще зерно пшенично, пад на землю...») и смерти на ней («...не умрет, то едино пребывает» и т. д. Иоанн. 12, 24).


Евангелие о зерне горчичном не всегда читается в сочельник, а только тогда, когда вечерня на сочельник служится отдельно от литургии (что бывает, если сочельник приходится в субботу или воскресенье), и когда, следовательно, есть возможность прочитать два евангелия: одно на литургии (о самом событии Рождества Христова), а другое на вечерне. 


Значит, не всегда читается это евангелие в сочельник просто по недостатку места для него. Назначение такого евангельского чтения для сочельника хорошо объясняет уставное предписание о сочиве.


Вкушать эту небогатую пищу положено в сочельник только после литургии, которая соединяется с вечерней, следовательно, и после вечерни, вечерни уже Рождественской, когда, значит, уже начался церковный день Рождества. Таким образом, часть сочельника, принадлежащая к церковному 24 декабря, проходит в полном неядении.


Но если сочельник приходится в субботу или воскресенье, то в день его «пост не бывает» (по выражению устава), т. е. вкушение пищи дозволяется ранее вечера, именно: «по отпущении литургии снедаем по уломку хлеба и от вина вкушаем мало», а после вечерни «ядим совершенно», т. е. бывает настоящая трапеза.


С такою пунктуальностью и истинно-отеческою заботливостью определяет устав степень воздержания в каждый день Филиппова поста.



Телесное воздержание, ограничение себя известным (более скудным и менее питательным) родом пищи, по взгляду Православной Церкви — только одна сторона поста, и сторона менее существенная. Более важной стороной поста является то духовное, идейное содержание, которое вкладывается во внешнюю оболочку воздержания. Такое содержание каждому посту даётся священными воспоминаниями, соединяемыми с днями его, и церковными службами в период его.


Известно, что не только с каждой неделей Великого поста, но и с целым рядом отдельных дней его соединяются соответствующие воспоминания, возвышающие настроение постящихся, «услаждающия горечь воздержания», по выражению церковных песнопений (таковы: память св. Феодора Тирона в первую субботу поста, православия — в первое воскресенье поста, память св. Григория Паламы с его учением о доступности для человека созерцания несозданного света — во второе воскресение и т. д.). 


Филиппов пост в этом отношении следует Великому, но естественно, что, уступая в значении и важности Великому, он не имеет и такого обилия специально приуроченных к нему священных воспоминаний. Тогда как решительно каждая неделя Великого поста имеет такое воспоминание, в Филипповом посту только два последние его воскресенья освящаются особыми памятями (недели свв. праотцев и отцев).


Но это не значит, что только два дня в течение Рождественского поста отмечаются священными воспоминаниями. Каждый день церковного года имеет какую-нибудь память (посвящён какому-либо святому или событию), и эти памяти на весь период Рождественского поста подобраны нарочито. 


На этот священный период, на эту важную часть церковного года выбраны лучшие и наиболее идущие сюда памяти, празднования. Надо заметить, что церковный месяцеслов хотя слагался постепенно, долго, веками, но слагался далеко не во всех частях своих сам собою, случайно, т. е. не все памяти его положены на те дни, на которые они падали естественно (память святого не всегда празднуется в день кончины его, если он даже и известен), а выбирался для них день или число месяца по плану, замыслу, хотя план этот не мог быть строго выдержан во всех частях его. 


Так, например, нельзя не заметить, что часть церковного года от половины февраля до половины апреля, на которую падает обыкновенно Великий пост, почти не имеет никаких не только великих, но и средних праздников, и сюда отнесены все наименее важные священные памяти (иногда прямо перенесены с других дней года). 


Это сделано в виду того, что каждый день Великого поста имеет свою особую и очень богатую церковную службу, для которой служба святому, если не отменяется совсем (большею частию переносится на повечерие), то заслоняется ею в значительной степени.


Рождественский пост не имеет своих особых служб, исключая двух последних воскресений его да дней предпразднства пред Рождеством Христовым; посему в течение его службы дневным святым могут занимать главное положение, какое занимают они в обыкновенное время церковного года. 


Естественно поэтому, что к Рождественскому посту церковный месяцеслов приурочивает более важные из своих памятей. В этом отношении этот пост, следовательно, составляет противоположность Великому.


И прежде всего едва ли случайность, а если случайность, то очень счастливая, что самое преддверие этого поста не совсем обыкновенный, простой день церковного года, а имеет довольно важную память; это — память св. ап. Филиппа. Все апостолы из лика 12 чтутся по нынешнему церковному уставу так называемым полиелеем, и дни их составляют «средние» праздники. 



Понятно само собою, что такой праздник неуместен был в первый день поста и как нельзя более уместен был на заговины, которые, по взгляду Церкви, являются «светлым предпразднством воздержания», и для большинства постов падают на праздничные дни (неделя сырная пред Великим постом, неделя всех святых пред Петровым). 


Любопытно, что в двух древнейших литургических памятниках — отрывке Готского месяцеслова IV-V веков и в типиконе греческого императора Константина VII, написанном в X веке — память ап. Филиппа положена 15 ноября. Возможно, следовательно, что она впоследствии перенесена на 14 ноября из-за того, чтобы не падала на начало поста, а «просветила» собою заговины его.


Начало, первый день Филиппова поста тоже освящён памятью, но памятью более подходящею для его скорбно-покаянного характера, именно памятью мучеников. На каждой великопостной службе церковный устав назначает, рядом с покаянными песнопениями, «стихирами», обязательно одну стихиру в честь всего лика мучеников, так называемый «мученичен», справедливо полагая, что ничто так не может воодушевить к подвигу поста, как воспоминание о неимоверных страданиях за Христа мучеников — об этих «строганиях телесе», отсечениях рук и ног, исторганиях языков, избодениях очес, жжениях на сковрадах и иных многочисленных муках. 


Для первого дня Рождественского поста выбрана память мучеников именно из наиболее пострадавших от пыток, возбудивших сострадание в мучивших воинах (бывали мученики, избежавшие ужасных истязаний и сразу обезглавленные; бывали и тихо скончавшиеся до казни), притом и между такими мучениками, так сказать, исключительных — Гурия, Самона и Авива. 


Им одним из всех мучеников усвоено наименование «исповедников», как думают, за то, что после смерти своей они покарали одного воина за несоблюдение данной у их гроба клятвы в супружеской верности. Опять и здесь замечательно, что память этих мучеников, день кончины которых неизвестен и из которых один пострадал чрез 16 лет после первых двух, отнесена к 15 ноября после долгих колебаний со стороны церковного устава (в разных древних месяцесловах она положена то 2 декабря, то 2 сентября, то 16 ноября); возможно, она намеренно приурочена к первому дню поста, как наиболее подходящая сюда.


Предваряясь и начинаясь такими подходящими священными воспоминаниями, Рождественский пост и на всём протяжении своём, как замечено, имеет, можно сказать, лучшие памяти церковного года. Решительно из каждого лика святых для этого священнейшего периода выбраны наиболее видные представители или имеющие наиболее отношения к приближающемуся празднику Рождества Христова.


В этом отношении особенно замечательно, что на Рождественский пост падает наиболее памятей пророков. Из ветхозаветных пророков в особенно тесном отношении к событию Рождества Христова, по взгляду Церкви, стоит пророк Даниил, так точно предсказавший время этого события и наиболее близкий к нему по времени, и три его друга «отрока», «в пещи огненной» прообразившие это событие, почему в недели, приуготовительные к Рождеству, между праотцами Спасителя, вспоминаются преимущественно они четыре. И вот годовая, месяцесловная память их положена 17 декабря, за неделю до Рождества (в старых месяцесловах — 11, 15, 16, 18 декабря, 16, 28 ноября, 21 июля, 4 мая, 19 марта). 


Затем нельзя не заметить, что из прочих пророков на Филиппов пост отнесены памяти целого ряда менее замечательных из них, оставивших наименьшие книги — Авдия, Наума, Аввакума, Софонии. Это потому, что эти пророки остались без памятей в то время, когда все другие, более замечательные, получили памяти. Тогда памяти их отнесены на свободные или менее занятые памятями дни Рождественского поста. 



Это особенно ясно видно из того, что трём из этих пророков: Науму, Аввакуму и Софонии, памяти положены к ряду на первые три дня декабря и в таком порядке, в каком находятся их книги в Библии. Что памяти этих четырёх пророков позднее помещены на настоящих их местах (Авдий — 19 ноября), доказывается отсутствием некоторых из них в древнейших месяцесловах и вторым или третьим местом, какое занимают они в позднейших месяцесловах.


Из лика апостолов Филиппов пост, кроме открывающей его памяти св. Филиппа, имеет ещё две другие: св. Матфея 16 ноября и св. Андрея 30 ноября. Таким образом, и из апостолов наиболее видный после первоверховных и ап. Иоанна — первозваннный апостол просвещает памятью своею этот пост.


Из мученических памятей на Рождественский пост падают тоже наиболее важные. Между мучениками чтутся полиелеем только Евстафий, 40 севастийских, Георгий и Евстратий (первый и последний с дружинами) и из них память Евстратия падает на Рождественский пост. 


Но особенно замечателен этот пост памятями не мучеников, а мучениц. Две самые чтимые из них — великомученицы Екатерина и Варвара — имеют в нём свои памяти. Невольно бросается в глаза, что в самом конце Рождественского поста ряд дней занят памятями мучениц: 21 декабря мученицы Иулиании, 22 дек. мученицы Анастасии, 24 — муч. Евгении. Это, очевидно, потому, что, как выражается одна церковная песнь в честь Пресв. Богородицы, «благословенную в женах Тя яко виде, сословие женское пострада, и Твоему Сыну, Дево Мати, приведеся». В соответствии с этим Рождественский пост и имеет столько памятей мучениц.


Самым чтимым между святителями является, несомненно, св. Николай. Память его тоже приходится в Филиппов пост.


Из преподобных, подвижников самую торжественную службу в нынешнем (Иерусалимском) уставе имеет основатель этого устава преп. Савва Освященный. Память его тоже приходится на Рождественский пост (5-го декабря).


Так этот пост собрал для себя самые важные и умилительные памяти церковного года, услаждающие воздержание его.


Как ни много столь важных памятей имеет Рождественский пост, они лишь отдалённо могут споспешествовать его главной цели — подготовлению верующих к празднику Рождества Христова. Гораздо более этой цели отвечают вводимые в службы этого поста особенные песнопения, подготовляющие верующих к достойному сретению праздника. 


Такие песнопения вводятся в службы поста с искусною постепенностию, всё расширяясь в объёме, заполняя всё большую часть церковных служб, пока они, в конце поста, не обращают целые службы в сплошной гимн празднику.


В этом отношении характерно прежде всего, что такие песнопения вставляются в церковные службы поста не с самого начала его, как то можно было бы ожидать, а спустя ровно неделю после начала его, неделю, которая должна воздержанием очистить верующих и сделать их более восприимчивыми для этого высокого подготовления. 


Именно, предпраздничные песнопения в честь Рождества Христова впервые полагаются на праздник Введения. Не без намерения начало их приурочено именно к этому празднику: помимо того, что столь великий праздник самое удобное для этого время, Введение особенно пригодно для этого, как «благоволения Божия предображение».

 


© М.Скабалланович «Христианские праздники. Рождество Христово», Киев, 1916

Опубликована: 04.12.2014
Просмотров 844


Оценка(10)
Оценить статью:  

Комментарии

Гости не могут добавлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.