Стихи на Вход Господень во Иерусалим

001


На Вшествие Господне во Иерусалим


Ты прежде Твоего в страданиях исхода,
О воскресении всеобщем смертных рода
Предуверяя Сам наземные умы,
Сын Божий! Лазаря воздвиг из смертной тьмы,
Воззванием воздвиг затлевшего в могиле.
И днесь мы, о Твоей хвалясь державной силе,
Как отроки тогда в святилище Твоем
Победы знаменья носящи, вопием,
Приветствуя Тебя, о смерти Победитель!
От рабства тлению всей твари Свободитель!
Осанна в небесах! благословен Грядый
Во имя Господа Израилев Святый!

Днесь Бога и Отца Сын-Слово равновечный,
Ему же — небо трон, подножие земля,
Своим величием и славой бесконечный,
Себя для грешников смирить благоволя,
На скотие жребя воссел, Творец природы,
Да подвиг совершит спасения людей;
И сретили Его ликующи народы;
И сонмы радостны бесхитростных детей,
От искренних сердец, нельстивыми устами,
Хвалили хвального Содетеля чудес.
И мы, о верные! словесными цветами
Ему усыплем путь, Сходящему с небес;
Израиль новый весь, вся Церковь от языков,
Единомыслием единая душа,
Мы гласом торжества сопразднующих ликов
С пророком воззовём, веселием дыша:
О дщерь Сионова! о дщерь святого града!
Се Царь твой шествует — возрадуйся, взыграй!
Се Кроткий твой грядет спасти тебя от ада
И вновь и навсегда ввести с Собою в рай.
Ты в сретенье Ему, составив праздник славный,
Греми, греми хвалу: осанна в небесах!
Благословен вовек Израилев державный,
Грядущий царствовать в незлобивых сердцах!

Сергей Александрович Ширинский-Шихматов, 1823


002


Вайи
(из поэмы «Таинственная капля»)


Восторга мощная рука,
Раздвинь передо мной века!..
Раздвинула... Простор дан взору:
Я вижу Масличную гору.
Народ, как пчёл жужжащих рой,
И на горе, и под горой,
Кого-то в дол сопровождает,
И полный веры и надежд,
Он не щадит своих одежд,
И ими землю устилает...
Как вольная восторга дань,
Роскошная Сидона ткань,
Ковёр цветистый Вавилона
Одели верх и ребра склона.
Восстал, потрясся целый град,
У золотых тесняся врат;
Бежит к горе и стар и млад...
Кто весть рассеял над Салимом?
Кто вёл в Салим сей дивный ход?..
Всё это нам непостижимо,
Но быстро пронеслась она,
Та весть... И хлынула волна:
У каждого в правице вайя, —
Бегут: «Осанна!» восклицая:
«Благословен Грядущий к нам,
«Грядущий к нам во имя Бога!..»
Но Он, по ризам и коврам,
От коих рделася дорога,
Не в светлых шествовал лучах,
Но с грустью, но с слезой в очах:
Он уж прочёл судьбу Салима;
Он ясно видел дни тревог
И копья легионов Рима,
И тот губительный острог,
Которым, гладом истомленный,
И бунтами окровавленный,
Так тесно обложен Салим!..
Он слышал плач и крик смятенный,
Когда на мраморные стены
Взлетал орлом победный Рим!..
Он видел, огненное знамя
Взвилось внезапно к небесам,
И вмиг горевших башень пламя
Лукаво вторглось в древний храм!..
Он видел распаденье храма,
Разбитые останки стен
И чад несчастных Авраама,
Влекомых тысячами в плен!..
Пророк — всю будущность Салима
Он зрел, как зрит в грядущем Бог,
И слышал, под пятою Рима,
Ерусалима тяжкий вздох,
Зане в великий день явленья
Не понял тайны посещенья,
И превознёс свой гордый рог!..
А между тем, к Нему все взоры
И с эхом гор звучали хоры,
И на земле, и в вышинах...

Хор в вышине

Мы поздравляем человека!..
Страдал от века он до века,
Пронзённый иглами грехов;
Но сжалилась над ним любовь,
И скоро исцелеет рана:
Воскликните ж Ему: «Осанна!..»
Нам видится, веков во мгле,
Что человек, борясь с собою,
Соделав плоть своей рабою,
На этом взнузданном осле
(Поправ пятой ея оковы)
Войдёт преображённый, новый,
Не тем, что прежде был, — иным,
Войдёт из бурей и тумана,
В покой любви, в святой Салим,
С святою песнию: «Осанна!..»
Тогда и буйный ум земной,
Крестясь на солнце разуменья, —
В живой воде Его ученья,
Из ссылки грустного томленья,
Из темноты своей ночной,
Став полон детского смиренья,
Под белым знаменем прощенья,
Пойдёт путями просветленья
От ночи к светлости дневной!..
И в честь пришельцу из тумана
И ангелы по небесам
Воскликнут громкое: «Осанна!
Благословен грядущий к нам!..»

Хор на земле

Грядет не в пурпуре и злате,
Не в роскоши земных царей
Грядет, достойный алтарей,
Смиренно на простом осляти.
Но как, смиренный, Он велик,
Как полон небом этот лик!..
Сердец народных победитель,
Он бедного благотворитель,
Калек, и нищих, и сирот!..
К Нему, за Ним, теснись, народ,
К Нему простри с ветвями длани,
Ему стели златые ткани:
Он к нам — Спасителем идёт!
И вековая сердца рана
Им — Чудотворным — заживёт!
Беги ж, народ! — Теснись, народ!
И восклицай Ему: «Осанна!»

 

Федор Николаевич Глинка, 1840-е


003


Вербная неделя


Что это сделалось с городом нашим?
Право, совсем не узнаешь его!
Сдёрнута с неба завеса туманов,
По небу блеск, на земле торжество!


С вербами идут толпы за толпами
Шум, экипажей ряды, пестрота,
Машут знамёнами малые дети,
Лица сияют, смеются уста!


Точно какой победитель вступает
В город — и всё пробудилось от сна...
Да — победитель! и вот ему птицы
Словно уж грянули: «Здравствуй, Весна!»


Аполлон Николаевич Майков, 1870


004


Вербная неделя


В желтый сумрак мёртвого апреля,
Попрощавшись с звёздною пустыней,
Уплывала Вербная неделя
На последней, на погиблой снежной льдине.


Уплывала в дымах благовонных,
В замиранье звонов похоронных,
От икон с глубокими глазами
И от Лазарей, забытых в чёрной яме.


Стал высоко белый месяц на ущербе,
И за всех, чья жизнь невозвратима,
Плыли жаркие слёзы по вербе
На румяные щеки херувима.


Иннокентий Федорович Анненский, 1907


005


Вход в Иерусалим


В день вслед за Лазаря чудесным воскресеньем,
Сопровождаемый окрестным населеньем,
Которое из сёл толпами собралось, —
Оставил с торжеством Вифанию Христос.
Немало бедняков, Им дивно исцелённых:
Увечных и слепых, проказой поражённых —
Виднелося вокруг. В чертах суровых лиц
Светилася любовь и счастье без границ.
Иные с робостью, исполненной надежды,
Касаяся краёв простой Его одежды,
С восторгом славили Спасителя Христа,
И вера их была младенчески чиста.
Он ехал между них, в раздумье погружённый.
Глубокий взор Его, благий и просветлённый,
Был устремлён в синеющую даль,
И в нём читалася невольная печаль...
У каждой хижины, у каждого селенья
Всё более росло народное стеченье,
И — восседающий смиренно на осле,
Он — окружаемый беднейшими в земле:
Им исцелёнными убогими, слепыми —
Вступил в Ерусалим. Одеждами своими,
Ветвями пальмовых и фиговых дерев
Все люди, от детей до дряхлых стариков —
Усыпали пред Ним окраины дороги.
Вот показалися роскошные чертоги
И зданья города, сияя белизной;
Вдали сверкал поток сребристою волной, —
И тут сердца толпы восторг объял великий,
Повсюду раздались приветственные клики,
И каждый восклицал при виде древних стен:
— Осанна и хвала! Стократ благословен
Во имя Господа Всевышнего грядущий!..
Услышав те слова, промолвил фарисей,
Среди учеников Спасителя идущий:
— Что слышу? Воспрети им Властию Своей,
Равви, да не введут народ во искушенье! —
— Коль смолкнуть им велю — и самые каменья —
Кругом возопиют! — ответствовал Христос.
Когда все поднялись на верх горы Масличной,
Лицо Спасителя печалью безграничной
Вдруг омрачилося, и капли жгучих слёз
Блеснули на очах. Читая невозбранно
В грядущем, видел Он, что скоро все они,
Кричащие теперь восторженно: Осанна!
Воскликнут с яростью и злобою: Распни!
Что воздававшие хвалу Ему и славу —
Позорный приговор над Ним произнесут
И в ослеплении безумном предпочтут
Христу Спасителю — разбойника Варавву!
Но всё ж не о Себе печалился Христос;
Взглянув на город Свой, Он громко произнёс:
— О, если б ты узнал, что служит ко спасенью
И миру твоему — хотя бы в этот час!
Но ныне от твоих неверующих глаз
Сиянье истины сокрыто чёрной тенью.
И придут для тебя губительные дни,
Когда, несметными врагами окружённый,
Пред ними ты падёшь — бессильный, побеждённый.
Тогда, Ерусалим, возьмут тебя они,
Величье прежнее на веки обесславят,
Убьют детей твоих и камня не оставят
На камне — от того, что глух и слеп ты был,
Когда спасти тебя Сын Божий приходил!
Он смолкнул, и слеза скатилась на ланиты.
А там, невдалеке — сиянием залитый
Полуденных лучей — виднеясь перед Ним,
Красою царственной сиял Ерусалим...


Ольга Николаевна Чюмина (1858-1909)


006


Вход в Иерусалим


«Осанна! Осанна! Гряди
Во имя Господне!»
И с яростным хрипом в груди,
С огнем преисподней
В сверкающих гнойных глазах,
Вздувая все жилы на шее,
Вопя всё грознее,
Калека кидается в прах
На колени,
Пробившись сквозь шумный народ,
Ощеривши рот,
Щербатый и в пене,
И руки раскинув с мольбой —
О мщенье, о мщенье,
О пире кровавом для всех обойдённых судьбой —
И Ты, Всеблагой,
Свете тихий вечерний,
Ты грядешь посреди обманувшейся черни,
Преклоняя Свой горестный взор,
Ты вступаешь на кротком осляти
В роковые врата — на позор,
На пропятье!


Иван Александрович Бунин, 1922


007


Вербочки


Мальчики да девочки
Свечечки да вербочки
Понесли домой.


Огонёчки теплятся,
Прохожие крестятся,
И пахнет весной.


Ветерок удаленький,
Дождик, дождик маленький,
Не задуй огня!


В Воскресенье Вербное
Завтра встану первая
Для святого дня.


Александр Александрович Блок, 1906


008


Сохнет стаявшая глина,
На сугорьях гниль опёнок.
Пляшет ветер по равнинам,
Рыжий ласковый ослёнок.


Пахнет вербой и смолою.
Синь то дремлет, то вздыхает.
У лесного аналоя
Воробей псалтырь читает.


Прошлогодний лист в овраге
Средь кустов — как ворох меди.
Кто-то в солнечной сермяге
На ослёнке рыжем едет.


Прядь волос нежней кудели,
Но лицо Его туманно.
Никнут сосны, никнут ели
И кричат Ему: «Осанна!»


Сергей Александрович Есенин, 1914


009


С вербочкою светлошерстой —
Светлошерстая сама —
Меряю Господни версты
И господские дома.


Вербочка! Небесный житель!
— Вместе в небо! — Погоди! —
Так и в землю положите
С вербочкою на груди.


Марина Ивановна Цветаева, 1918


010


Дурные дни


Когда на последней неделе
Входил Он в Иерусалим,
Осанны навстречу гремели,
Бежали с ветвями за Ним.


А дни всё грозней и суровей,
Любовью не тронуть сердец,
Презрительно сдвинуты брови,
И вот послесловье, конец.


Свинцовою тяжестью всею
Легли на дворы небеса.
Искали улик фарисеи,
Юля перед Ним, как лиса.


И тёмными силами храма
Он отдан подонкам на суд,
И с пылкостью тою же самой,
Как славили прежде, клянут.


Толпа на соседнем участке
Заглядывала из ворот,
Толклись в ожиданье развязки
И тыкались взад и вперёд.


И полз шепоток по соседству,
И слухи со многих сторон.
И бегство в Египет, и детство
Уже вспоминались, как сон.


Припомнился скат величавый
В пустыне, и та крутизна,
С которой всемирной державой
Его соблазнял сатана.


И брачное пиршество в Кане,
И чуду дивящийся стол,
И море, которым в тумане
Он к лодке, как посуху, шёл.


И сборище бедных в лачуге,
И спуск со свечою в подвал,
Где вдруг она гасла в испуге,
Когда Воскрешённый вставал...


Борис Леонидович Пастернак, 1949


© «Пасхальные стихотворения»

Опубликована: 24.04.2016
Просмотров 1881


Оценка(5)
Оценить статью:  

Комментарии

Гости не могут добавлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.