Пасхальный благовест

(Исторический очерк)



Пасхальный благовест на колокольне Ивана Великого


Кому не знаком (хотя бы по описаниям и рассказам) московский благовест к светлой заутрене? Ещё задолго до наступления полуночи несметные толпы «всенародного множества» собираются на кремлёвские площади. 


Православные с благоговением стремятся насладиться хотя бы чудным благовестом к тем дивным службам, которые исстари совершаются в московском Успенском соборе. В толпе во множестве ждут того же момента и иностранцы, желающие пережить удивительный, по их мнению, «эффект» православной обрядности, равного которому нет ни в жизни, ни в художественных созданиях западно-европейского человека. 


Едва часы пробили двенадцать, на Иване Великом раздаётся первый удар пасхального благовеста. Несколько мгновений глубокого благоговейного внимания, — и на Иване Великом следует второй удар большого колокола, а вслед за ним разом отзываются все многочисленные колокольни Москвы: величественный момент, уже достаточно отмеченный и в литературе. 


В русской церковной жизни ещё поразительнее это влияние кремлёвского благовеста. Много ли на Руси храмов, с которых бы в эту полночь не раздался благовест, как бы в ответ Ивану Великому! Пусть часы захолустного звонаря не отличаются точностию, но замечательно: в эту ночь ожидают именно 12 часов, чтобы благовестить наступление самого первого момента великого дня. Этот единодушный отзыв русских колоколен на благовест Ивана Великого представляет знаменательное явление.


В исторической судьбе пасхального благовеста найдутся основания для самой разнообразной практики, но для полночного благовеста остаётся лишь единственное основание — пример Ивана Великого.


В отдаленную эпоху господства Студийского устава, по разным начертаниям его, в православном богослужении время пасхального благовеста определялось неодинаково. В начертании устава преп. Афанасия Афонского (+980) замечено по этому поводу: «Да будет ведомо, яко, по миновании третьей стражи нощи, или в 9 часов, падает знамение водяных часов, и по знаку его немедленно встают и стучат в била».


Третья стража, или 9 часов соответствуют трём часам утра по нашему счислению. Таким образом пасхальный благовест начинался в четвёртом часу утра. В начертании того же Студийского устава по другой редакции, появившейся не позднее X века, время пасхального благовеста уже определено так: «Да будет ведомо, яко, по миновании второй стражи нощи, или шестаго, в начало седьмаго падает знамение водяных часов, и по знаку его встает будильник и обходит спальни со свещею, взбуждая братию встать для утренняго славословия. Тотчас же дают знак и била вверху и внизу». В переводе на наше время (вторая стража и шесть часов ночи соответствуют нашим 12 часам пополуночи) пасхальный благовест, таким образом, приходится в начале нашего первого часа ночи.


В уставах последующего времени совершение благовеста обставляется некоторыми любопытными подробностями. По уставу (XI—XII веков) одного неизвестного константинопольского монастыря, по миновании третьей стражи, или 9 часов, «поп встает взбужаяй и обиходит взбужая братию со свещею, вещая ясным гласом: Христос воскресе; се же не единою, но многажды. По престании же того ударит в било» (Типогр. № 1206; ср. Синод. № 330 (Полный месяцеслов Востока, арх. Сергия, I, М. 1875. Прилож. 38 и след. стр.). 


Благовесту в этом монастыре предшествовало более или менее продолжительное время, когда поп ходил по келиям и будил братию. В три часа утра, по нашему счёту, начиналось это обхождение и лишь с окончанием его следовал удар в било, или благовест к заутрене.


Позднее, с водворением в православном богослужении иерусалимского устава, время благовеста определяется раньше третьей стражи, или трёх часов утра. Оно ставится теперь в зависимость от предшествующих священнослужений. По иерусалимскому уставу положено было братии не расходиться по келиям после обедни Великой субботы, но в трапезе полагалось чтение Деяний апостольских до 4 часа ночи, то есть до 10 часов по- нашему. 


После этого «параекклисиарх клеплет во древо» к совершению полунощницы и «по скончании 7 часа», — 1 часа ночи по-нашему, — «исходим из церкви», то есть начинается крестный ход: «внегда же игумен возгласить Слава святей и единосущней, тогда параекклисиарх с сущими с ним в кимбанари ударить напрасно во вся древо и железо и тяжкая кимбалы и клеплют довольно» (У. 74).


В наших русских больших монастырях соблюдался тот же самый порядок пасхального благовеста. В Троице-Сергиевом монастыре «как прочтут Деяния — и колотят в доску и поют надгробное по уставу». После полунощницы братии позволялось расходиться по своим келиям на один час. «Спустя час, благовестят долго». После облачений и приготовления фимиама, «пономарь звонит в тяжкая три часы велики долги, дондеже приидут в церковь». 


Обедня пасхальная совершалась «на другом часу дни по уставу», то есть в восьмом часу утра по нашему счёту (У. 147). Обиходник Кирилло-Белозерского монастыря определяет с точностию время благовеста: «чтут Деяния апостольския до 4 часов нощи», то есть до 10 по нашему счёту, «и как Деяния отчтут, позвонят в малый красный колокол единощ и поют надгробный канон по уставу». 


После полунощницы братии позволялось уходить в келии, а пономари должны были всё приготовить в церкви по чину. «В исходе 7-го часа благовестят заутреню в большой колокол», — по-нашему в исходе первого часа ночи. Когда братия собралась в храм и всем были розданы свечи, «пойдут пономари звонить, и звонят во вся тяжкая 3 часы». В этот же день «звоним обедню, как час дни ударит», то есть в 7 часов утра по-нашему (ibid, У. 4, 148, 150 и др.). Так было в монастырях в XVI и XVII веках.


Этот порядок и приблизительно этот же час пасхального благовеста был принят и нашими печатными богослужебными книгами — Уставом, Постною и Цветною Триодью, а раньше и Служебником. В современной Триоди указан лишь порядок служб церковных на Пасху, без обозначения часов, в которые они должны совершаться. Там положено перед пасхальною утренею совершать чтение Деяний апостолов, и когда окончится чтение, «вжигает вжигатель вся кандила храма, и исходя ударяет в клепало». 



Перевозка колокола для храма Христа Спасителя


В Уставе (тоже нынешнем) эти времена служб пасхальной ночи определены часами. Чтение Деяний положено производить «до часа 4-го нощи», — 10-го по-нашему, — и далее указано совершать полунощницу, перед которою «параекклисиарх ударяет в било». 


После полунощницы, по миновании полночи, положено благовестить к пасхальной заутрене, но время благовеста точно не определено: «Об часе утреннем параекклисиарх, взем благословение у настоятеля, исходить и ударяет в великое и клеплет довольно».


Переходя из области церковных уставов к действительной практике пасхального благовеста в старой Москве, замечаем, что время его всегда занимало средину между студийским и иерусалимским уставами, независимо от того, что старомосковский благовест производился иногда по распоряжению царя или патриарха. 


В древнейших записях патриарших служений в Успенском соборе уже обнаруживается эта неустановленность одного определенного часа пасхального благовеста. В уставе служб Успенского собора (около 1634 года) по этому поводу сделано такое указание: «В неделю святыя Пасхи к заутрени благовестят в шестом часу нощи или в седьмом часу нощи, в новой большой колокол довольно, дондеже государь царь придет». To-есть, благовест производился в двенадцатом, а иногда в первом часу ночи по нашему счёту, и стоял в очевидной зависимости от условий тогдашней жизни московской, с царём и патриархом во главе. 


То же нужно сказать и относительно благовеста к пасхальной обедне. «В первом часу»,
замечено в том же уставе, «перед службою ходит патриарх со властьми к государю вверх... И как вышед патриарх из палаты, и благословит ключаря благовестити к обедне в новой большой колокол довольно». Благовест к обедне, таким образом, совершался в седьмом часу утра нашего времени.


Тот же порядок соблюдался и при других патриархах московских, и благовест к пасхальной заутрене производился на Иване Великом в зависимости не от наступления полуночи, а от приказа высшей власти.


К светлой заутрене ежегодно бывал выход в Успенский собор патриарха и ещё более торжественный выход царя, возвещаемый всегда особым благовестом и звоном. В этот день благовест к выходу обыкновенно совпадал с благовестом к заутрене и производился во второй половине первого часа, а иногда и ровно в час ночи. 


В записях выходов 1679, 1680, 1687 и др. годов, благовест «на Светлое Христово Воскресение к выходу и к утрени» совершался «за пол седьма часа до света», а в 1681 году «за седьмь» часов. Точно также не было определённого часа и для благовеста к обедне в день Пасхи: это зависело от продолжительности утрени, которая оканчивалась иногда, например, в 1687 году, «за четверть часа до дни», то есть почти в 6 часов нашего утра, а с другой стороны от времени и продолжительности патриаршего выхода во дворец пред обедней. 


Поэтому к обедне благовестили в половине седьмого часа утра («в полчаса дни»), а иногда в начале девятого часа («в третьем часу в начале»). Принималось во внимание и долгота дня, в зависимости от которой положено было начинать благовест к обедне или в 7, или в 7½, или в 8 часов утра: «во 179 (1671) году государь указал на Светлой неделе к обедне быть благовесту, как во дни 13 часов бьет, тогда благовест в час дни, а в 14 часов — в полтора часа дни, а в 15 — в два часа дни».


Приблизительно тот же порядок пасхального благовеста соблюдался и во всё продолжение XVIII века. В Древней Российской Вивлиофике (XI, 197—199 стр.) напечатан «Указ благовеста к церковному пению во весь год, присланный из Святейшаго Правительствующаго Синода в 1722 году». 


В нём не определено особого часа для благовеста к пасхальной заутрене, но вообще указано производить благовест к утрене, вседневной и праздничной во весь Великий пост до Фоминой недели «в 3 часа пополунощи», а к литургии в неделю Пасхи «в 6 часов пополунощи», по-нашему — утра. 


Из описания последней Пасхи Петра Великого, проведенной им в Москве, в 1724 году, известно, что по указу императора, уставщик отдал было заранее приказ ударить в Кремле к заутрене Светлого Воскресения в полтретья часа пополуночи. Но поутру в Великую субботу Пётр Великий прислал преображенского капитана Постникова с приказом, чтобы ударили к заутрене в час пополуночи


Синодальными указами того же времени (14 декабря 1722 года, 5 мая 1729 года) требовалось лишь, чтобы по всей Москве благовест производился одновременно с соборным, но часы благовеста не назначались. В бытность в Москве императрицы Екатерины Великой, в 1775 году 22 апреля, из главного дежурства при государыне было объявлено по всем церквам московским, чтобы к утрене Пасхи не начинали благовеста раньше трёх пушечных выстрелов и благовеста на Иване Великом. 


В С.-Петербурге в это время действовало особое «Учреждение о благовесте» (Описание Санктпетербурга, соч. Богдановым, доп. и изд. В. Рубаном, Спб., 1779 года, 447 стр.), которым требовалось: «в день Св. Пасхи во время присутствия Ея Императорскаго Величества в Санктпетербурге ожидать особливой из духовной консистории повестки и по повестке пушечнаго с крепости сигналу, во время же отсутствия благовестить в 2 часа по полуночи».


Митрополит Платон первоначально (31 марта 1776 года) тоже лишь подтвердил синодальное распоряжение, чтобы в Москве не начинали пасхального благовеста раньше Ивана Великого, но уже в 1780 году, 6 апреля, им было объявлено в Москве особое расписание часов благовеста ко всем службам Страстной и Святой недели, вновь повторённое 2 апреля 1781 года. 


Консисторские солдаты обязаны были разыскивать ослушников, за что получали вознаграждение из штрафа с последних, колебавшегося между 3 и 10 рублями. К сожалению, самого расписания мы не могли найти, но последующие факты заставляют думать, что им подтверждена была предыдущая практика.


В 1797 году, в день Пасхи 5 апреля, совершено было в Успенском соборе священное коронование императора Павла I. По предварительному распоряжению было объявлено, что «по данному из пушек сигналу начнется благовест к утрене, которую его императорское величество со всею императорскою фамилиею слушать изволит у Спаса за Золотою Решеткою». Из «чина действия, каким образом совершалось» коронование, оказывается, что государь утреню «слушать изволил с вечера», а к обедне благовест начался в половине 8 часа.



Первый удар колокола в пасхальную ночь


В 1795 году был напечатан «чин священнослужения и обрядов, наблюдаемый в Большом Успенском соборе». В конце его помещено расписание: «В какие часы котораго дня чрез весь год к вечерням, утреням, всенощным, литургиям и часам благовест производится». По этому расписанию в день Св. Пасхи положено совершать благовест «к утрени в час пополунощи, к литургии в шесть часов пополунощи».


В начале текущего столетия (год точно неизвестен, так как при книжке нет выходного листа) этот чин с тем же расписанием был повторен изданием.


Преосвященный Августин в 1815 году, 8 апреля, только подтвердил прежние указы не начинать в Москве благовеста раньше соборного.


Приснопамятный Филарет, митрополит московский, навсегда узаконил полуночный благовест в пасхальной заутрене. В марте 1849 года он предписал московским церквам следующие пункты:


«1) Вообще не начинать благовеста к церковным служениям ранее благовеста Успенскаго собора.
2) Пред утренею, в день Святыя Пасхи, на колокольнях должны быть причетники надежные и осмотрительные; и не излишне им иметь при себе часы для предосторожности против преждевременнаго погрешительнаго благовеста.
3) Если будут в Кремле пред утренею Пасхи пушечные выстрелы (которых должно быть три в продолжение часа), то, также по предосторожности, не руководствоваться ими для благовеста.
4) Для начатия благовеста к утрене Пасхи слушать успенскаго колокола и первый удар в него прослушать в молчании, а по второму начинать благовест.
5) Колокольням отдаленным от Кремля, которыя могут не услышать кремлевскаго колокола, начинать благовест по благовесту тех церквей, которыя ближе их к Кремлю, а не обращать внимания на те, которыя далее их.
6) Благочинные должны наблюдать за точным исполнением сего распоряжения и о нарушителе донести немедленно».


Распоряжение это чрез консисторию представлено было всем московским соборам, монастырям и церквам. В следующем же 1850 году было отпечатано и разослано по всем церквам Москвы и подробное расписание часов благовеста всего года, под названием: «Указание времен церковнаго Богослужения, по уставу Московскаго Большаго Успенскаго собора». 


В этом указании в день Св. Пасхи положено благовестить к утрене в 12 часов пополуночи, а к литургии в 6 часов утра. Этому указанию обязаны следовать все храмы Москвы. В примечаниях к нему вновь подтверждалось: «С особенною осторожностию должно наблюдать, чтобы благовест к утрене в день Пасхи нигде не был начат прежде Успенскаго собора. Все прочия церкви должны выслушать первый удар успенскаго колокола и по второму начинать свой благовест».


Пример Москвы скоро же повлиял на благовест во всей России. Правда, ещё и в настоящее время есть на Руси храмы, в которых пасхальный благовест начинается далеко после полуночи. В № 13, 1894 года, Лит. Епарх. Вед. один прихожанин жалуется, что в их местности (Дятловское благочиние), в некоторых православных храмах к Светлой заутрене благовестят в 5—6 часов утра. Но и там сознаётся ненормальность такого обычая.


Очевидно, недалеко время, когда решительно по всей православной России пасхальный благовест будет раздаваться ровно в полночь.

 

 

© Григорий Георгиевский «Праздничные службы и церковные торжества в старой Москве»

 

 

Опубликована: 23.04.2014
Просмотров 1873


Оценка(7)
Оценить статью:  

Комментарии

Гости не могут добавлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.