Духов день


Пятьдесят первый день после Пасхи, или первый понедельник после Троицы.


Духов день в народном календаре очень трудно отделить от предшествующей Семицкой недели. Именно к Духову дню приурочивалось в некоторых местах развивание венков, в Сибири в Духов день «вечером, сняв убранство, берёзку топили в Ангаре». 


С Духовым днём связаны поверья и обряды вокруг русалок, а весь период с понедельника на Троицкой неделе до понедельника следующей недели назывался «Русальной неделей», «Гряной» и считался временем, когда русалки выходят из воды, играют, качаются на деревьях и заманивают прохожих, чтобы их защекотать.


Русалки — это души утопленниц или детей, умерших некрещёными.


На смоленской земле полагали, что русалки «до Духова дня живут в водах; на Духов день русалки выходят из своих жилищ и плещутся на поверхности воды. Иногда русалки могут заходить и далеко от места своего обитания, в леса и рощи. Цепляясь волосами за сучья и стволы, если эти деревья согнуты бурею, они качаются как на качелях, с криком «релИ-релИ!» или «гутыньки-гутеньки!» 


Остерегаются купаться на Духов и Троицын день»; уверены, что на гряной неделе «опасно одному ехать чрез засеянное рожью поле: русалки могут напасть и замучить». Есть и средство избавиться от русалок во время нападения: «нужно начертить на земле крест, который обвести крутом чертою; в этом кругу и стать. Русалки тогда не подступятся; походят, походят около черты, а потом и спрячутся».


В той же Смоленской губернии крестьяне были убеждены, что русалку можно поймать и привести домой. Вот одна быличка, записанная на рубеже XIX-XX веков:


«Мой прадед, — рассказывал крестьянин, — пошёл однажды на русальной неделе в лес лыки драть; на него там напали русалки, а он быстро начертал крест и стал на этот крест. После этого все русалки отступили от него, только одна всё ещё приставала. Прадед мой схватил русалку за руку и втащил в круг, поскорее набросив на неё крест, висевший у него на шее. Тогда русалка покорилась ему; после этого он привел её домой. Жила русалка у прадеда моего целый год, охотно исполняла все женские работы; а как пришла следующая русальная неделя, то русалка снова убежала в лес. Пойманные русалки, говорят, едят мало — больше питаются паром и скоро бесследно исчезают».


В представлении крестьян других губерний, русалки «ночью при луне, которая для них ярче обычного светит, качаются на ветвях, аукаются между собой и водят весёлые хороводы с песнями, играми и плясками. Где они бегали и резвились, там трава растёт гуще и зеленее, там и хлеб родится обильнее».



Любопытную историю про встречу с русалкой услышал один из собирателей в Читинской области уже в наше время:


«Две бабки с гостей шли. Одна тёть Шура наша была. До мостика дошли, смех услышали. Интересно им стало, решили, что девки с парнями балуются. Подошли поближе, видят: девка в воде стоит, волосами трясёт и хохочет. А смех-то такой, что страх наводит. Испугались они, и бежать. В чужой дом заскочили и — к окну. А девка волосы свои чешет и смеётся. Тётка Шура как матюгнется! Девка в воду плюхнулась и замолчала, а гребень на берегу оставила.


А утром тётя Шура за водой пошла и его домой притащила. И каждую ночь ей та девка-волосатиха спать не давала: стучит то в окно, то в двери. Тётка Шура старичку одному рассказала. А он ей: «Снеси гребень-то, девка, а то русалка житья не даст». Утащила бабка гребень, и та девка к ней ходить перестала».


В середине прошлого века в селе Ульяновка Лукояновского уезда Нижегородской губ. молодёжь отмечала «проводы русалки», которые одновременно понимались и как проводы весны. 


Участники собираются на площади в центре села, «тут кого-нибудь наряжают лошадью, подвешивают под шею колокольчик, сажают верхом мальчика и двое мужчин ведут под уздцы в поле, а позади весь хоровод с громкими прощальными песнями провожает и, придя в поле, разоряет наряженную лошадь с разными играми».


Более подробное описание этого же обряда сделано в Пензенской губернии. Здесь, «хотя ряженых бывает немного, но, — как пишет исследователь, — все умеют быть весёлыми и стараются быть забавными. Один наряжается козлом, другой надевает на руки и на ноги валяные женские сапоги и изображает собой свинью (самая трудная роль), третий шагает на высоких ходулях, четвёртый наряжается лошадью» или просто насаживает на длинную палку лошадиный череп, а саму палку окручивает тканью и верёвкой, один конец которой остаётся свободным. 


«За этот повод уздечки берётся ловкий молодец, изображающий вожака и руководящий скачками и пляской упрямой, норовистой лошади. Она брыкается, разгоняя хохочущую толпу девчонок и мальчишек, а тут же, рядом с ней, бодается козёл, постукивая деревянными челюстями и позванивая подвязанным колокольчиком... 


Все имеющиеся налицо музыкальные инструменты принесены сюда: заливаются гармошки, трынкают балалайки, пищит скрипка, и, для полного восторга провожающих весну, раздаются громкие и звонкие звуки от ударов в печные заслонки и сковороды... 


Самая процессия проводов весны совершается так: впереди идут с лошадью русальщики, за ними бегут вприскочку перепачканные ребятки (это «помелешники» или «кочерыжники»), которые подгоняют кнутами передних. 


В поле, за деревней, делают несколько холостых выстрелов из ружей, а в честь русалок выделяется бойкая девушка, которая с палками в руках скачет взад и вперёд. Затем лошадиную голову бросают в яму до будущего года — это и есть проводы русалки и прощание с весной».



В сёлах Саратовской губернии проводы русалок устраивали «на заговенье перед Петровым постом», т. е. через неделю после Троицы. Здесь в обряде участвовали главным образом старухи; «они берут ржаной сноп, приделывают руки, обряжают по-бабьи, кладут на носилки, вопят и несут чучело-русалку в ржаное поле, где оставляют на меже. Во время шествия с чучелом-русалкой несколько раз поют песню:


Уж ты свет моя Кострома,
Государыня Костромушка была,
Не Костромушка, кумушка моя!
Не покинула при нужди ты меня,
При нужди, при старости
».


От известной воронежской сказительницы А. К. Барышниковой (Куприянихи) был записан рассказ об обряде похорон русалки, который держался очень долго в селе Б. Верейка, и последний раз его совершали в 1936 году. 


Делали куклу, наряжали её в белое, «клали на носилки. Одна из девушек изображала попа, у которого в руках было кидало — стоптанный, старый лапоть, свечи — стебли тростника. Процессия приходила на ржаное поле, и здесь куклу раздевали. Фигуру «русалки» и палки от носилок бросали в лог у ржаного поля. Делалось это для того, по словам сказочницы, чтобы лучше рос хлеб».


Последний пример — из Зарайского уезда Московской губернии. Девушка, изображающая русалку, «в одной рубашке, с распущенными волосами, верхом на кочерге, держа в руках полено через плечо... едет впереди, а за ней идут девки и бабы, бьют в заслон. Ребятишки бегают вперёд и то и дело заигрывают с русалкой, хватая её кто за руку, кто за рубаху, кто и к кочерге прицепится, приговаривая: «Русалка, русалка, пощекочи меня!» 


Вся эта толпа с русалкой впереди направляется ко ржам...» Во ржи русалка старается кого-нибудь схватить и пощекотать, другие защищают преследуемую. «Тут пойдёт свалка, пока ей не удастся вырваться и схорониться во ржах. Теперь кричат все: «Мы русалку проводили, можно будет везде смело ходить!», и разбредутся по домам. Русалка же, посидев немного, прокрадётся задворками домой. Народ же до самой зари гуляет по улице».


За русалкиным заговеньем начинался Петровский пост, затем шли сами Петровки — сенокос с его работой и молодёжными гуляньями и, наконец, Иван Купала — большой праздник, завершающий весенне-летние обряды, знаменующий день летнего солнцестояния и подготовку к самой важной страде — уборке урожая.

 


© И.П.Калинский «Церковно-народный месяцеслов»

 

 

Опубликована: 09.06.2014
Просмотров 959


Оценка(8)
Оценить статью:  

Комментарии

Гости не могут добавлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.